Не всегда. Мусульмане и христиане могут пользоваться одним религиозным словом, но высказывать разные утверждения. Чтобы понять, в чём они согласны, нужно сравнить содержание каждого источника, а не только знакомое название. Общее слово ещё не доказывает полного согласия; различающиеся описания сами по себе не доказывают, что собеседники говорят о разных существах.
Это важно, когда Коран признают мерилом прежних Писаний: знакомое библейское именование само по себе не устанавливает этот авторитет и не обосновывает отказ от отличающегося евангельского рассказа.
Две машины могут перевозить людей и при этом различаться устройством. Общие свойства не делают их одним и тем же автомобилем. Но и одну машину два человека могут описывать по-разному, причём кто-то из них ошибается. Для религиозного разговора это важное различие: сначала нужно выяснить, какие утверждения совпадают или противоречат друг другу, а затем проверить их основания. Сравнение с машинами поясняет этот ход мысли, но не решает вопрос о Боге.
Рассмотрим описания Бога. Коран 59:22–24 и Деяния 17:24–28 говорят о Творце; Коран 39:53–54 и Исход 34:6–7 соединяют милосердие с нравственной ответственностью. Здесь есть подлинная общность, хотя она ещё не означает согласия во всём, что говорится о Боге.
Существенное разногласие обнаруживается в вопросе об Иисусе. Коран 112 и 4:171 отвергает приписывание Богу потомства и призывает не говорить «Три»; Матфея 28:19 называет Отца, Сына и Святого Духа, а Иоанна 1:1–3,14 связывает Слово с Богом и воплощением. Классическое учение о Троице подразумевает одного Бога, а не трёх богов или биологическое отцовство. Мусульманин может понять это объяснение и всё же отвергнуть его. Точное изложение убеждения проясняет предмет разногласия, но ещё не устанавливает его истинность.
Такой же осторожности требуют слова о правдивости, милосердии и познаваемости Бога. Ат-Тирмизи, 1939, называет определённые исключения из запрета лжи, а Муслим, 2607c, настойчиво призывает к правдивости. Честное нравственное сравнение должно учитывать оба текста и рассматривать сами исключения. Выбор одного отрывка не доказывает ни полного этического согласия, ни всеобщей нечестности.
Милосердие также нужно рассматривать вместе с судом: Коран 39:53–54 говорит об обоих. В «Мишкат», 119, описаны белые и чёрные потомки Адама, направленные в рай и ад; английский перевод передаёт произнесённые при этом слова как «I do not care» — «мне всё равно». Это ставит трудный вопрос о предопределении. Однако одних этих слов и образов недостаточно, чтобы установить отсутствие сострадания или правило об этнических группах. Ат-Тирмизи, 3540, использует то же арабское выражение в обещании прощения. Его смысл здесь можно пояснить как «это не станет препятствием для прощения»; это пояснение контекста, а не дословный перевод. Коран 49:13 также связывает достоинство человека с богобоязненностью. Эти сопоставления показывают границы доказательства, но не решают вопрос об участи осуждённых.
Знать нечто о Боге тоже не значит знать Его исчерпывающе. Коран 42:11 описывает Бога, одновременно отрицая подобие Ему; 1 Тимофею 6:16 также указывает на границы человеческого доступа к Богу. Теперь можно уточнить вопрос: как, согласно каждой традиции, Бог открывает Себя? Отсюда мы переходим к откровению, Евангелию и Слову.
Откровение связано с Божьим общением с людьми, но это общее определение ещё не указывает, как оно происходит. Коран 26:192–195 описывает откровение, принесённое в сердце Мухаммада на арабском языке. Коран 42:51 называет несколько способов, которыми Бог обращается к человеку. Поэтому ислам нельзя справедливо свести к единственной картине диктовки книги.
Луки 1:1–4 представляет другой вид текста: повествование, автор которого сообщает, что использует сведения, переданные очевидцами. Евреям 1:1–3 описывает Божью речь через Сына как завершение прежнего обращения через пророков. В таком христианском понимании работа автора над повествованием сама по себе не означает, что откровение не состоялось. Возражение должно касаться того, что действительно утверждается. При этом заявленный Лукой способ работы ещё предстоит оценить: его описание не доказывает достоверности рассказа.
Слово «Евангелие» помогает увидеть это различие на конкретном примере. Коран 5:46 говорит, что Бог дал Иисусу Инджил, содержащий руководство и свет. В Марка 1:14–15 Евангелие — благая весть о Божьем Царстве, которую возвещает Иисус. В 1 Коринфянам 15:1–8 Павел так называет весть о смерти, погребении, воскресении и явлениях Христа. Христиане также называют четырьмя Евангелиями книги Матфея, Марка, Луки и Иоанна: рассказы об Иисусе, а не четыре книги, написанные Им. Весть и письменные рассказы о ней связаны, но признание одного значения слова не означает автоматического согласия со всем, что им называют.
Поэтому одного сопоставления числа книг — один Инджил и четыре евангельских повествования — недостаточно, чтобы доказать изменение откровения. Историческое утверждение требует свидетельств о текстах и о предполагаемом изменении. Более сильное мусульманское основание — богословское: в толковании Ибн Касира на Коран 5:48 Коран служит мерилом прежних Писаний. Тот, кто признаёт этот авторитет, может на таком основании отвергнуть противоречащий ему христианский рассказ. В рамках этого убеждения перед нами серьёзное основание, а не ошибка, исчезающая после объяснения слов. Однако для убеждения читателя, который ещё не признаёт этот авторитет, нужны причины доверять ему.
Если мы проверяем притязание Корана судить о прежнем откровении, нельзя использовать само это притязание как его независимое доказательство. Чтение Евангелия исключительно через кораническое толкование может быть последовательным внутри уже принятой веры. Но оно ещё не показывает, что Евангелие независимо подтверждает такое толкование. Основания признавать Коран мерилом по-прежнему требуют исследования.
Именование «Слово» особенно ясно обнаруживает разногласие. Коран 4:171 называет Иисуса Божьим словом, переданным Марии, и одновременно отвергает приписывание Богу сына. Суннитский толкователь Ибн Касир объясняет именование Божьим повелением, которым сотворён Иисус; Коран 3:59 сравнивает его с Адамом. Иоанна 1:1–3,14 высказывает иное утверждение: Слово было у Бога и было Богом, через Него возникло всё сотворённое, и Слово стало плотью. Быть сотворённым по Божьему повелению и быть тем, через кого возникает творение, — разные утверждения. Перенос значения из Иоанна в Коран скрыл бы это различие.
Мусульманин может возразить, что Иоанн неверно изображает Иисуса, и спросить, почему его рассказу следует доверять больше, чем Корану. Общее именование не отвечает на это возражение. Отрывки показывают, что утверждают тексты; сами по себе они ещё не устанавливают, какое утверждение истинно. И христианам, и мусульманам нужны основания доверять выбранному источнику, если они обращаются к читателю, который ещё не признаёт его авторитет.
Прочитайте Иоанна 1:1–18 рядом с Кораном 4:171 и 3:59, имея в виду этот вопрос. Сформулируйте, что означает «Слово» в каждом отрывке и в рассматриваемом толковании. Если рассказ Иоанна отвергается потому, что Коран его исправляет, спросите, на чём основан этот исправляющий авторитет: совпадение слов его не установило. Одновременно исследуйте основания доверять евангельскому утверждению, что Бог открывает Себя во Христе. Отвержение христианского рассказа, основанное лишь на подмене значения или предполагаемом исправлении, ещё не отвечает на само это утверждение. Такое сравнение даёт причину пересмотреть это отвержение и исследовать свидетельство о Боге, представленное в Евангелии, оставляя окончательное суждение зависимым от доказательств.