Если священный текст передан точно, нам легче узнать, какое послание дошло до нас. Но сама по себе точность передачи не доказывает, что это послание истинно или открыто Богом: ошибку можно переписать столь же верно, как и правдивое утверждение. Сохранность всё же может быть частью более широкого довода, если остальные его звенья тоже обоснованы. Поэтому, если вы принимаете Коран за Божье слово именно потому, что он сохранился, в этом рассуждении остаётся вопрос, на который точность копирования не отвечает.

Представим прогноз, обещающий на завтра дождь. Безошибочная копия показывает, что было предсказано; завтрашняя погода покажет, сбылось ли предсказание. Этот вымышленный пример объясняет различие, а не выносит суждение о какой-либо религии. Если послание изначально не исходило от Бога, точное копирование не изменит его происхождение. Даже если одно писание сохранилось лучше другого, из одного этого сравнения нельзя заключить, какое из них — если вообще какое-либо — является откровением.

Обратный вывод тоже был бы поспешным: изменение не обязательно делает утверждение ложным. Допустим, в учебнике арифметики напечатано 7 × 8 = 54. Исправление на 7 × 8 = 56 делает это утверждение верным. Если изменение не затрагивает смысл истинного утверждения, оно не обязательно превращает его в ложное; если смысл меняется на противоположный, последствия могут быть серьёзными. Нужно выяснить, что именно изменилось и что из этого следует. Эти примеры ничего не устанавливают об истории Корана или Библии.

С этим различием легче рассмотреть и обещание сохранности в самом Коране. В 15:9 Бог представлен как Тот, кто ниспослал Напоминание и оберегает его. Ибн Касир в своём толковании понимает под Напоминанием Коран, а под защитой — сохранение от изменений. Человеку, который уже принимает Коран за откровение, это даёт уверенность. Для того, кто ещё исследует его авторитет, аят указывает на обещание, которое предстоит проверить; одна цитата из обещания не служит независимым подтверждением того, кто его дал.

Более сильный мусульманский довод соединяет это обещание со свидетельствами его исполнения и с другими основаниями принимать откровение. Например, Коран 4:82 предлагает размышлять над согласованностью его содержания. На такой совокупный довод недостаточно ответить, что ложное утверждение тоже можно точно переписать. Его можно исследовать, не признавая заранее авторитет Корана: несколько оснований вместе могут поддерживать вывод, даже если ни одно не доказывает его в одиночку.

Человеческая забота о тексте и Божья защита не обязательно исключают друг друга в понимании верующего. Юсеф Вахб в статье Yaqeen Institute рассматривает устное чтение и письменные копии как взаимодополняющие способы передачи Корана. Вопрос в том, что имеющиеся свидетельства позволяют установить о самой передаче и о её предполагаемом божественном значении. Тот же вопрос следует задавать и христианам, которые видят в сохранении Библии действие Божьего промысла.

Часть свидетельств можно увидеть в сохранившихся рукописях. Фрагмент Mingana Islamic Arabic 1572a, принадлежащий Бирмингемскому университету, содержит части сур 18–20 на двух пергаментных листах. Радиоуглеродный анализ относит пергамент к промежутку 568–645 годов н. э. с уровнем доверия 95,4%. Он датирует смерть животного, из кожи которого изготовили пергамент, а не момент нанесения текста.

Эти листы — важное раннее свидетельство о конкретных отрывках. Они не могут подтвердить каждое слово и каждый этап передачи всего Корана. Признать их ценность и соблюдать границы того, что они показывают, одинаково необходимо: рукопись заслуживает изучения, но сама по себе не решает вопрос о божественном происхождении текста.

Применим ту же осторожность к Библии. В английском переводе English Standard Version отмечено, что Марка 16:9–20 отсутствует в некоторых из самых ранних рукописей. Речь идёт о значительном отрывке, а не просто о написании слов. Любой довод, опирающийся именно на эти стихи, должен учитывать спор об их месте в первоначальном тексте.

Однако трудность с этим окончанием не решает, что говорит другой библейский источник и достоверно ли его сообщение. Каждый значимый отрывок требует отдельной оценки. Ни расхождение между рукописями, ни их согласие сами по себе не отвечают на вопрос, произошло ли описанное событие.

Первое послание Павла к Коринфянам даёт конкретное основание рассмотреть христианское утверждение о Боге. В 15:3–8, 14–17 Павел сообщает о смерти, погребении, воскресении и явлениях Иисуса, называет Бога Тем, кто воскресил Христа, и ставит смысл христианской веры в зависимость от того, произошло ли воскресение. Во введении Конференции католических епископов США (USCCB) послание датируется приблизительно 56 годом н. э. Перед нами определённая весть, которую проповедовали уже в первом поколении христиан; её существование не зависит от спорного окончания Марка.

Это повод для исследования, а не готовое доказательство. Сообщение Павла о более чем пятистах людях остаётся одним сообщением, а не пятьюстами доступными нам независимыми свидетельскими показаниями. Ранний рассказ тоже может быть ошибочным. Его достоверность и возможные объяснения описанных событий ещё нужно проверить; точное переписывание не решает, произошло ли чудо.

Поэтому для читателя, который оценивает истинность ислама, одной сохранности недостаточно ни для признания Корана Божьим словом, ни для того, чтобы заранее отвергнуть это христианское свидетельство. Павел свидетельствует, что Бог воскресил Иисуса. Теперь перед нами вопрос: какие основания позволяют доверять этому сообщению? Можно спросить, откуда автор мог знать об описанном и какое объяснение лучше соответствует свидетельствам, не признавая послание богодухновенным заранее. Христиане должны ответить на эти вопросы доказательно; критика одного исламского довода не восполняет недостающих доказательств.