Наличие четырёх Евангелий не означает, что христиане верят в четыре отдельных откровения, полученных Иисусом. Матфей, Марк, Лука и Иоанн рассказывают о Его жизни, учении, смерти и воскресении; христиане принимают эти повествования как Писание, свидетельствующее об одной спасительной вести, в центре которой находится Иисус. Сама весть и передающие её книги — разные вещи. Поэтому можно говорить об одном Евангелии как благой вести и о четырёх Евангелиях как книгах, не подразумевая четырёх конкурирующих сообщений.
Но это различие не решает мусульманский вопрос об Инджиле. Коран 5:46 говорит, что Бог дал Иисусу Инджиль, содержащий руководство и свет; аят 5:47 обращается к людям Евангелия и к тому, что Бог ниспослал в нём. Ни один из этих аятов не называет четыре христианские книги. Поэтому мусульманин вправе спросить, верно ли эти повествования передают откровение, полученное Иисусом. Объяснить, почему книг четыре, — значит подготовить почву для этого вопроса, а не доказать их богодухновенность или каждое описанное событие. Если вы проверяете притязание Корана на право судить об откровении Иисуса, число и форма христианских книг не могут заранее решить вопрос об этом авторитете.
Весть можно передать через рассказ
В 1 Коринфянам 15:1–11 Павел напоминает читателям о благой вести, которую он проповедал, а они приняли: о смерти Христа за грехи, Его погребении, воскресении и явлениях. Здесь Евангелие — содержание проповеди, а не просто название книги. Христианская весть говорит о том, что сделал Иисус и что это означает; повествование может передать её, показывая Его слова и поступки в их обстоятельствах.
Именно поэтому такие книги стоит исследовать как повествования, а не отвергать лишь за то, что они повествуют. Но по той же причине форма не может служить удостоверением достоверности: рассказ способен передать утверждение, не доказав его. Текст Павла свидетельствует о том, какую весть он проповедовал; подтверждение возвещённых в ней событий остаётся отдельным вопросом. Конкретное сопоставление помогает увидеть обе стороны этого различия.
Один эпизод, три повествования
Марка 2:1–12, Матфея 9:1–8 и Луки 5:17–26 описывают парализованного человека, которого приносят к Иисусу. Иисус объявляет о прощении, сталкивается с возражением, утверждает власть Сына Человеческого и исцеляет человека. Марк уточняет, что его несли четверо и что крышу вскрыли; Лука описывает, как его спустили через черепичную кровлю. Матфей опускает эпизод с крышей и завершает рассказ тем, что народ прославляет Бога за дарование такой власти людям.
Книги не просто собирают отдельные изречения: описанное исцеление помогает понять утверждение о прощении. Отбор подробностей различается, но главный вопрос остаётся общим. Молчание Матфея о крыше не означает, что человека не спускали через неё. Однако три связанных варианта — не три независимых доказательства совершившегося чуда, а отсутствие противоречия в этом случае не снимает всех различий между евангельскими рассказами.
Вопрос состоит в том, какую власть осуществляет Иисус. Мусульманский читатель может понимать её как дарованную Богом. Христиане указывают на Марка 2:7–12: Иисус отвечает на возражение о праве, принадлежащем Богу, представляя исцеление как знак Своей власти прощать. Католическое учение утверждает и божественную власть, и прощение, порученное другим (Катехизис, 1441; Иоанна 20:21–23). Передача полномочий, следовательно, совместима и с христианством. Остаётся спорным, является ли Иисус лишь уполномоченным Бога; ни само сравнение, ни католическое толкование само по себе не доказывают Его божественность.
Что добавляют несколько рассказов — и чего они не доказывают
Евангелия от Матфея, Марка и Луки называют синоптическими, потому что значительную часть их содержания можно читать параллельно. Общий материал связан и с литературной зависимостью: позднейшие авторы использовали более ранние тексты, поэтому согласие нельзя просто считать полностью независимым свидетельством. Луки 1:1–4 упоминает предшествующие повествования, предания от очевидцев и исследование автора. Здесь описан путь свидетельств к писателю, а не заявлено, что каждый автор лично видел каждое событие.
Сообщения о словах и поступках человека помогают последующим читателям узнать его; в этом полезная сторона сравнения Евангелий с хадисами. Но связное Евангелие и собрание отдельных преданий различаются по устройству и истории. Название «достоверный хадис» не присваивает Евангелию исламскую оценку надёжности и не устанавливает божественный авторитет. Так же и судебное обращение к нескольким свидетелям напоминает о необходимости исследовать показания, а не устанавливать истину подсчётом книг. Зависимость сама по себе не доказывает и ложность: нужно оценивать источники и конкретное утверждение.
Барт Эрман, A Brief Introduction to the New Testament, 5-е издание, краткое изложение главы 5 · IslamQA, «Существует ли первоначальный Инджиль сегодня?», ответ 85280 · Второзаконие 19:15
Почему у книг разные акценты
Общая центральная тема допускает разные задачи. Матфей связывает Иисуса с Писаниями Израиля и учит следованию за Ним, распространяя миссию на все народы (5:17–20; 28:18–20). Марк связывает служение и следование, требующее жертв, с тем, что Иисус отдаёт Свою жизнь (10:35–45). Лука предлагает повествование, основанное на исследовании, и подчёркивает благую весть для бедных и угнетённых (1:1–4; 4:16–21). Иоанн отбирает знамения, чтобы привести к вере в Иисуса как Мессию и Сына Божьего и к жизни через Него (20:30–31). Эти темы пересекаются; ни одна не принадлежит исключительно одной книге.
Более глубокое учение Иоанна включает слова на иудейских праздниках, обещание Святого Духа и слова воскресшего Иисуса (7:2, 14, 37–39; 14:16–26; 20:19–29). Это доступные исследованию темы, а не тайны для узкого круга посвящённых. Иоанн открыто сообщает, к чему стремится убедить читателя. Поэтому чтение нескольких Евангелий позволяет сравнить, как представлено утверждение об Иисусе, а не просто добавить ещё одно название к списку свидетелей.
Разногласие касается Бога, а не только книг. Иоанна 20:28 передаёт обращение Фомы к Иисусу как к своему Господу и Богу, а 20:17 — слова Иисуса, называющего Отца Своим Богом. Христианское прочтение должно серьёзно учитывать оба места, а не просто устранять второе. Коран 5:72 отвергает отождествление Бога с Мессией, а Ибн Касир понимает этот аят как отрицание божественности Иисуса. Перед нами разные понимания Иисуса. В христианском повествовании прощение и жизнь приходят через Него; это конкретное утверждение о Боге, Которому призывает довериться христианство, а не просто иное название для той же повествовательной формы. Отрывки выявляют это утверждение, но сами по себе не доказывают, какая из версий истинна. Сцена прощения придаёт христианской позиции форму рассуждения: исцеление предложено как знак прощения, а Иоанн связывает жизнь с Иисусом. Поэтому христианская альтернатива касается получения Божьего прощения через Христа, а не простого добавления ещё одной религиозной книги. Надёжность свидетельства всё ещё требует обоснования.
Различие, которое помогает читать
Самое сильное возражение по-прежнему касается откровения и авторитета. Ответ IslamQA 85280 различает Инджиль, данный Иисусу, и позднейшие повествования, признаёт в них подлинный материал из Его вести и при этом признаёт неизвестность того, было ли это откровение собрано в книгу при Его жизни. Не следует предполагать, что каждый мусульманин представляет исчезнувший физический том. Коран 5:48 описывает Коран как подтверждающий прежнее Писание и имеющий над ним определяющий авторитет; толкование Ибн Касира принимает согласующееся с ним содержание прежних Писаний и отвергает противоречащее. Христиане не признают этот критерий заранее установленной предпосылкой. Конкурирующие притязания требуют оснований, выходящих за рамки определения Евангелия.
Иная модель откровения сама по себе не показывает, что христианская весть была заменена или что определённое изречение исказили. Проповедь Павла и заявленное Лукой использование переданных свидетельств дают нам конкретные утверждения для оценки. В этом сравнении не представлен отдельный текст первоначального Инджиля, с которым можно было бы сопоставить книги и доказать замену; это ограничение не доказывает, что Иисус не получал откровения. Утверждение о замене требует собственных свидетельств, как и христианское утверждение о верной передаче.
Когда проверяется авторитет самого ислама, у такого критерия есть предел: отвергая христианское свидетельство за несогласие с Кораном, мы заранее принимаем именно тот авторитет, основания которого читатель хочет выяснить. Мусульманин может предложить независимые основания считать Коран откровением; их нужно исследовать, а не отмахиваться от них. Но наличие у христиан четырёх повествовательных книг таких оснований не даёт. Следовательно, возражение, опирающееся только на число и форму книг, не позволяет исключить христианское свидетельство; само по себе это не показывает ни ложность Корана, ни истинность Евангелий.
Христиане также не считают, что человеческое повествование автоматически исключает откровение. В Dei Verbum, 11 и 19, выражена католическая вера в то, что Бог действует через человеческих авторов, которые отбирают и объясняют принятый материал. Это показывает, как христианин может одновременно признавать авторство человека и богодухновенность; но не доказывает, что эти авторы верно передали откровение. Историческая надёжность, сохранность текста и богодухновенность остаются разными вопросами.
Теперь при чтении можно различать три утверждения: какую весть возвещают, как повествование её представляет и какой авторитет приписывают самому повествованию. В эпизоде с прощением власть Иисуса представлена через слова и описанное исцеление; Иоанн объясняет, почему его свидетельство призывает к вере и жизни через Иисуса. Христианское исповедание состоит в том, что Сам Иисус — средоточие благой вести, а не в том, что четыре книги доказывают истинность утверждений об Иисусе или что Коран определяет Инджиль как личность. Книги придают этому исповеданию конкретное содержание, доступное исследованию. Их число и повествовательная форма не опровергают и не удостоверяют его; проверять нужно действительные утверждения, поддерживающие их свидетельства и наиболее сильные альтернативные прочтения. Для читателя, проверяющего истинность ислама, отсюда следует необходимый шаг: проверить заявленное Кораном право исключать это свидетельство, а не предполагать его заранее, и рассмотреть действительное христианское свидетельство о Божьем прощении и жизни через Иисуса. Отказ, основанный лишь на числе или форме книг, оказался несостоятельным; теперь решение о Боге должно учитывать содержание и поддерживающие его свидетельства.
Коран 5:46–48 · Марка 2:1–12 · Иоанна 20:17–31 · 1 Коринфянам 15:1–11 · Луки 1:1–4