Нет. Признанные традиции чтения Корана иногда различаются арабскими словами и смыслом. Дело не только в переводе на другой язык или в голосах людей, произносящих один и тот же текст. Поэтому утверждение, будто во всех признанных чтениях каждое слово совершенно одинаково, неверно. Но сами эти различия ещё не доказывают, что Коран был искажён или не может быть откровением.
Почему это разграничение важно? Два утверждения о сохранности требуют разной проверки. Если речь о полном совпадении слов, достаточно найти хотя бы одно подлинное различие: слово есть в одном чтении и отсутствует в другом. Если же утверждается, что Бог разрешил несколько чтений и именно они сохранились, указать на их различия недостаточно. Нужно исследовать свидетельства о том, что эти чтения были разрешены и переданы.
Второе объяснение — серьёзный мусульманский ответ: оно допускает различия как часть откровения, а не отрицает то, что видно в текстах. Это важно, когда полное совпадение слов предлагают в качестве основания особого божественного авторитета Корана и отвержения Библии. Признанные чтения опровергают эту предпосылку; даже совершенно одинаковая передача сама по себе не доказывала бы божественное происхождение. Поэтому принимать ислам или отвергать христианское свидетельство на таком основании необоснованно. Для самих религиозных утверждений нужны положительные доводы.
Ат-Табари, комментарий к Корану 57:24 · Юсеф Вахб, «Можно ли читать Коран разными способами?»
Слово есть в одном чтении и отсутствует в другом
Наглядный пример — Коран 57:24. Ат-Табари в своём комментарии сообщает: мединские чтецы и их письменные списки не включают слово huwa, а куфийские чтецы и их списки включают. Huwa означает «Он». Обе формы составляют законченное высказывание о том, что Бог ни в чём не нуждается и достоин хвалы; краткая форма не обрывает предложение. Ат-Табари признаёт допустимыми оба чтения.
Итак, мусульманский комментарий прямо свидетельствует: в признанном чтении и письменных списках слово может присутствовать или отсутствовать. Чтобы установить это, не нужно полагаться на фотографии противника ислама или на выбор английского переводчика. Однако признание ат-Табари обоих чтений не позволяет пропустить следующий вопрос. Различие в словах и вывод о недопустимости одного из вариантов — разные вещи.
Что означают названия чтений и письменные знаки
Прежде чем сравнивать примеры, разберём несколько понятий. В мусульманской вере Коран — откровение, читаемое на арабском языке. Мусхаф — его письменный список. Кираа — признанная система чтения, а кираат — множественное число этого слова. Риваят — передача такой системы. Хафс передаёт чтение Асима, а Варш — чтение Нафи. Обычные выражения «Коран Хафса» и «Коран Варша» обозначают эти передачи, а не книги, независимо сочинённые Хафсом и Варшем.
В арабском письме тоже есть несколько слоёв. Расм — основа начертания букв. Точки различают согласные, имеющие одинаковую форму, а огласовки добавляют сведения о произношении и грамматике. Региональные письменные традиции могут по-разному обозначать одну и ту же подразумеваемую букву. Нумерация аятов — ещё один вопрос: разное деление отрывка само по себе не добавляет и не убирает слова.
Эти разграничения защищают от двух ошибок. Страницы могут выглядеть по-разному, хотя слова совпадают; но настоящее различие в словах нельзя объяснить одним лишь оформлением страницы. Сравнивать нужно то, что действительно сказано по-арабски.
Разные слова не всегда означают противоречие
В 1:4, в первой суре, malik и maalik — во втором случае первый гласный долгий — означают «царь» и «владелец» или «владыка». Значения близки, но не тождественны. Оба описания могут выражать власть Бога в День суда. Ат-Табари рассматривает оба и приводит доводы в пользу «царя». Его предпочтение показывает, что различие важно для толкования; совместимость описаний показывает, что разница в смысле не обязательно означает противоречие.
В 28:48 дело уже не в двух описаниях одной власти. Sihran — существительное, обозначающее два проявления или произведения колдовства; sahiran — действительное причастие со значением «два колдуна». Меняется содержание обвинения, которое приписывается неверующим. Ат-Табари также приводит разные толкования того, к кому или к чему оно относится: к двум писаниям либо к двум людям. Поэтому различие нужно сохранить, не делая вид, будто один русский перевод сам решает вопрос об участниках обвинения.
Иногда грамматика меняется, а основное обещание остаётся тем же. В 2:58 действительное «Мы простим» сопоставляется со страдательным «ваши грехи будут прощены». Это не просто замена действующего «Мы» на действующее «Он». В 2:184 различаются «бедняк» и «бедняки», но множественное число может распределять обязанность между несколькими людьми или днями. Одних этих слов недостаточно, чтобы заключить: каждый человек должен накормить разное число нуждающихся. Для правового вывода нужны дополнительные доводы.
Вступительная формула «Бисмиллях» показывает, почему даже впечатляющий подсчёт может ввести в заблуждение. Написана ли формула, считается ли она аятом суры, как нумеруются аяты и как её произносят в молитве — разные вопросы. Мусульманские учёные расходятся в том, является ли она аятом первой суры. Но из этого не следует, что в одном письменном Коране физически есть сотни слов, которых нет в другом. Заявление источника о 452 дополнительных написанных словах нельзя обосновать, выдав различие в статусе или подсчёте за различие в напечатанном тексте.
Эти примеры позволяют сделать сдержанный, но определённый вывод: различия затрагивают реальные слова и смысл, а не только акцент. Их значение следует оценивать в каждом месте отдельно. Совместимые описания, разные участники высказывания, грамматические варианты и споры о статусе аята доказывают не одно и то же.
Что подтвердило бы, что разные чтения были разрешены?
Теперь можно ясно сформулировать самый сильный мусульманский ответ: различия могут быть частью данного Богом откровения, а не его повреждением. Важную традиционную опору даёт рассказ Умара о том, как он услышал другое чтение Хишама. Согласно рассказу, Мухаммад признал оба чтения и говорил о семи ахруф. Но ахруф и позднее признанные системы чтения — не взаимозаменяемые понятия. Их связь нужно объяснять; сопоставление «семь ахруф, но десять чтений» само по себе не создаёт арифметического противоречия.
Рассказ об Усмане касается другой стороны истории. В нём говорится об изготовлении списков, указании переписчикам при разногласиях следовать языку курайшитов и приказе уничтожить другие письменные материалы. В традиционном изложении это свидетельство намеренной стандартизации. Сам по себе рассказ не устанавливает, какие именно прежние устные различия сохранились, и не доказывает, что все позднейшие чтения были придуманы.
Поэтому исторический вопрос остаётся открытым для исследования: что связывает каждое принятое чтение с самым ранним произнесением текста? Имена учителей и передатчиков — свидетельства, которые нужно проверять. Их нельзя отвергать лишь потому, что сбор текста в книгу произошёл позднее. Бухари 4986 описывает сбор после смерти Мухаммада; составление физической книги и передача чтения по памяти — разные занятия. Поздняя дата первого не делает второе невозможным.
Сообщения о забывании тоже не восполняют недостающую связь автоматически. В рассказе о напоминании другой человек всё ещё помнит нужный текст. Суннитский ответ, представленный IslamQA, различает временное забывание отдельным человеком уже переданного откровения и утрату текста всей общиной; кроме того, он отличает забывание от отмены откровения. Это существенные альтернативы объяснению источника. Чтобы доказать, что забытые слова породили определённые позднейшие чтения, нужны свидетельства, связывающие эти слова с конкретными событиями передачи. Приведённые сообщения такой связи не дают.
Значит, можно задавать вопросы о передаче, не объявляя её опровергнутой. Можно также признать предпочтение толкователя, не приписывая ему отвержение другого чтения: в 1:4 ат-Табари предпочитает «царя», а в 57:24 принимает обе формы. Различия установлены; основания считать их разрешёнными и история их передачи требуют отдельного исследования.
Сахих Муслим 1050, «Закят» · Ат-Табари, комментарий к Корану 1:4 · Ат-Табари, комментарий к Корану 57:24 · Юсеф Вахб, «Можно ли читать Коран разными способами?»
Почему стоит исследовать библейское свидетельство
Та же осторожность нужна при сравнении с Библией. Христиане должны открыто признавать значительные текстовые проблемы. Католическое издание USCCB рассматривает и пространное, и краткое окончания Евангелия от Марка. Примечание различает традиционное признание пространного окончания частью канона и вопрос о том, написал ли его Марк. Признание Писания христианами не устраняет этого текстового вопроса.
Что же затрагивает неопределённость относительно окончания Марка? Зависит ли христианская весть об Иисусе от этих спорных стихов? В 1 Коринфянам 15:3–17 Павел передаёт полученную им весть: Христос умер за грехи, был погребён, воскрешён и явился свидетелям, среди которых названы Кифа и Иаков. Павел прямо называет эту проповедь свидетельством о том, что Бог воскресил Христа. Так мы находим конкретное христианское утверждение о спасительном действии Бога вне спорного окончания Марка. Само наличие свидетельства ещё не доказывает, что события произошли.
Павел ставит христианскую веру в зависимость от того, был ли Иисус действительно воскрешён: иначе, говорит он, верующие остаются в своих грехах (15:14–17). Предлагаемое избавление от греха связано с утверждением о действии Бога, а не обосновывается указанием на неизменную страницу. Если переданное свидетельство достоверно, оно даёт положительное основание обратиться к Богу, провозглашаемому через Иисуса. И само событие, и его спасительное истолкование ещё нуждаются в оценке. Спросим, что Павел, по его словам, получил, кого назвал и какие доводы поддерживают или оспаривают свидетельство. Для необходимости такой справедливой проверки коранические и библейские различия не обязаны совпадать по масштабу или происхождению.
Сохранность касается передачи текста; историческая достоверность — обоснованности его сообщений; божественный авторитет — причин принять его как откровение. Вывод об одном не решает автоматически два других вопроса. Чтения устраняют несостоятельную предпосылку о совпадении всех слов из одного довода за принятие ислама и отвержение христианства; они не опровергают все остальные исламские доводы и не доказывают христианство по умолчанию. Христианская альтернатива должна опираться на собственные положительные основания. Здесь их исследование начинается с конкретного свидетельства о спасительном действии Бога в Иисусе. Его следует оценить по существу, а не отвергать потому, что другой библейский отрывок имеет варианты.
