Что доказывает собирание?
История собирания Корана ставит конкретный вопрос: если люди старались сохранить текст, показывает ли описание их труда, что они преуспели, потерпели неудачу или действовали под Божьей защитой? Принятые в традиции сообщения описывают целенаправленное собирание и стандартизацию. Мусульманин может понимать эту человеческую заботу как средство Божьего сохранения текста. Само описание процесса не опровергает такую веру, но и не доказывает ни его божественной причины, ни полноты текста. Мера предосторожности против утраты не означает, что утрата уже произошла; существование образцовой копии само по себе тоже не доказывает, что ничего никогда не было пропущено. Глава Джона Гилкриста делает собирание историческим вопросом, который стоит исследовать. Мы рассмотрим её наиболее существенные примеры, отделим содержание свидетельств от выводов автора и используем результат для корректного исследования Библии. Когда сохранность предлагают как основание признать божественный авторитет Корана, а передачу людьми — как основание отвергнуть Библию, необходимо проверить два перехода в рассуждении. История собирания не обосновывает ни одного из этих переходов. Их проверка устраняет предполагаемое препятствие к оценке христианского свидетельства о Боге и Иисусе, но не предрешает результат такой оценки.
Согласно мусульманской вере, Коран — откровение, данное Мухаммаду; Коран 12:2 представляет его как арабское чтение. Мусхаф — письменный экземпляр этого Писания. Хадисы — передаваемые сообщения о Мухаммаде и ранней общине; комментарии объясняют и толкуют тексты. Поэтому утверждение в хадисе о собирании Корана само по себе не является аятом Корана. Эти источники дают свидетельства разного рода. Здесь заучивание означает сохранение текста в памяти, собирание — сведение материалов воедино, а стандартизация — установление образцовых списков. Если смешать эти задачи, позднейшее собирание может показаться первым появлением самого текста.
Сообщение и событие — не одно и то же
Основные тексты нашего исследования — хадисы 4986–4988 из «Сахиха аль-Бухари», книга 66 «Достоинства Корана», глава 3 «Собирание Корана», по нумерации Sunnah.com. В суннитском исламе этот сборник обладает высоким авторитетом. Его составитель умер в 870 году, намного позже описываемых событий VII века. Сообщения приводят цепочки передачи, восходящие к более ранним рассказчикам; это притязание на переданное свидетельство, а не утверждение, что аль-Бухари присутствовал при событиях.
Признание этого временного разрыва не доказывает вымысел. Оно показывает, какая дальнейшая работа необходима: сопоставить версии передачи, исследовать более ранние свидетельства и выяснить, согласуются ли рукописи с повествованием. Равным образом признанный религиозный авторитет сообщения не превращает любой современный вывод из него в часть самого сообщения. В дальнейшем выражение «в сообщении сказано» обозначает имеющееся у нас свидетельство; утверждение «следовательно, всё произошло именно так» потребовало бы дополнительного исторического обоснования.
Сахих аль-Бухари 4986 · Сахих аль-Бухари 4987 · Сахих аль-Бухари 4988
Собирание при Абу Бакре: что говорит хадис 4986
В хадисе 4986 Зайд ибн Сабит рассказывает, что Абу Бакр вызвал его после гибели людей при Ямаме. Умар опасался, что дальнейшая гибель чтецов может привести к значительным утратам, и настаивал на собирании. Абу Бакр и Зайд поначалу сомневались, следует ли делать то, чего не делал Мухаммад. В итоге Зайд разыскивал письменные материалы — в представленном переводе среди них названы пальмовые черешки и тонкие каменные пластины — и обращался к памяти людей. Получившиеся листы хранились у Абу Бакра, затем у Умара, затем у его дочери Хафсы.
Чтобы понять смысл собирания, нужно различать задачи, которые описывает сообщение. Знать слова, иметь письменные фрагменты и подготовить единый проверенный экземпляр — разные результаты. Человек может помнить текст, а комиссии всё равно нужно составить его документально подтверждённую копию. Знакомство со словами не превращает разрозненные записи в готовый свод. Поэтому повествование свидетельствует о собирании после Мухаммада, а не о том, что лишь тогда Коран впервые появился.
Именно поэтому трудность задачи Зайда не обосновывает всего, что Гилкрист пытается из неё вывести. Он рассуждает так: безупречное знание наизусть сделало бы собирание лёгким. Но ответственность, необходимость подтверждений и сомнения в беспрецедентной процедуре могли сделать трудной даже работу со знакомым материалом. Это возможные объяснения, а не знание личных мыслей Зайда. Главное же — Умар опасается будущей утраты; сообщение не говорит, что аяты уже исчезли при Ямаме. Свидетельства об опасности и о мерах против неё не заменяют свидетельства о том, что опасения сбылись. Тренированная человеческая память тоже не равнозначна гарантированному Богом безошибочному воспроизведению. Более сильный взгляд Гилкрист приписывает Десаи, чьё цитируемое издание здесь независимо не проверено; такую позицию нельзя приписывать каждому мусульманину. Взаимная проверка может служить средством сохранения, а не признанием того, что сохранить текст не удалось.
Найти аят — не обязательно впервые его узнать
Самая тревожная деталь хадиса 4986 появляется в конце поисков Зайда. Он находит заключительные аяты суры ат-Тауба — на Sunnah.com они обозначены как 9:128–129 — у Абу Хузаймы аль-Ансари и ни у кого больше. Гилкрист понимает это так: их знал только один сподвижник. Но такой вывод зависит от того, что именно искал Зайд: любого, кто знал слова, или определённое подтверждение, необходимое для собирания? Аммар Хатиб и Назир Хан защищают второе понимание: поиск касался письменного свидетельства о словах, которые сохранялись и в устной передаче. Они опираются на другие сообщения и позднейшие объяснения, а не только на эту фразу. Сама фраза не даёт подсчёта всех, кто знал отрывок.
Хадис аль-Бухари 4988 показывает, почему это различие важно. При более позднем переписывании, уже во время Усмана, Зайд помнит, как Мухаммад читал 33:23, разыскивает этот аят и находит у Хузаймы ибн Сабита. В этом рассказе знание по памяти и поиск сочетаются. Поэтому общий вывод «если искал, значит, не знал слов» неверен. Но это ещё не подтверждение всех деталей объяснения хадиса 4986 через поиск письменного свидетельства. Нельзя смешивать разные аяты, эпизоды и названных свидетелей. Мусульманские учёные расходятся в том, как согласовать имена и время событий; наш более узкий вывод не требует решать эти вопросы реконструкции.
Полученный результат ограничивает обе аргументации. Одного хадиса аль-Бухари 4986 недостаточно ни для утверждения, что заключительные аяты знал лишь один человек, ни для уверенности, что их знали сотни и что заявленная процедура документальной проверки полностью подтверждена. Критик вправе запросить свидетельства о правилах проверки. Но перейти от такого запроса к утверждению, что община не сумела сохранить текст, можно лишь при наличии дополнительных оснований. Защитник может объяснять поиск необходимостью подтверждения, признавая при этом, какие сведения приходится брать из других источников, помимо краткого рассказа аль-Бухари.
Сравнение Ибн Хаджара с более поздними защитниками у Гилкриста поднимает ещё один правомерный вопрос: не превратилось ли осторожное толкование в заявление о несомненности? Глава противопоставляет вероятностные формулировки позднейшему утверждению, что аяты наверняка знали сотни людей. Ни уверенность, ни количество повторений не восполняют недостающих свидетельств. Но и позднее время жизни Ибн Хаджара само по себе не доказывает, что он выдумал объяснение: поздний комментарий может передавать более ранний материал. Конкретные подтверждающие сообщения важнее обвинений в адрес намерений толкователя. В «Фатх аль-Бари» 9:13 Ибн Хаджар записывает более раннее объяснение, переданное через Ибн ат-Тина от ад-Дауди: Зайд тоже знал отрывок. Ибн Хаджар ставит под сомнение сведение вопроса о передаче к двум свидетелям и предпочитает понимать поиск как поиск записи. Это не устанавливает, сколько людей знали аяты. Но показывает, почему ссылка на то, что их знал также Зайд, не может подтверждать тезис, будто кроме Абу Хузаймы их не знал никто.
Глава также ссылается на отдельное повествование в «Китаб аль-Масахиф» Ибн Аби Дауда, найденное в проверенном цифровом тексте на страницах 112–113. Оно описывает собирание при Умаре, его смерть и последующее обращение Усмана с просьбой принести материалы. Хузайма обращает внимание на два незаписанных аята, Усман подтверждает их и, спросив об их расположении, помещает их в конце Бараа. Таким образом, совет о расположении действительно присутствует в переданном рассказе. Его обстоятельства не позволяют автоматически отождествить его с эпизодом об Абу Бакре у аль-Бухари. Историческая надёжность этого сообщения и его связь с другими ещё требуют оценки; само существование текста не доказывает ни безвозвратной утраты, ни полностью импровизированного составления Корана.
Получить отрывок непосредственно от Мухаммада и иметь документ, записанный в его присутствии, — разные утверждения. Глагол «талаккайту» в дополнительном сообщении описывает получение отрывка, но сам по себе не указывает на письменный документ; он также не утверждает, что такого документа не было. Однако запись под наблюдением Мухаммада — не исключительно современное объяснение: Ибн Хаджар обсуждает её среди толкований роли свидетелей в «Фатх аль-Бари» 9:12. Корректно спрашивать, чем подтверждаются эти толкования, а не незаметно включать их в более краткую формулировку аль-Бухари. Одно из цитируемых им сообщений о процедуре проверки прямо названо имеющим прерванную цепочку, несмотря на заслуживающих доверия передатчиков.
Исходный автор завершает эту часть полезным гипотетическим вопросом: включил бы Зайд аяты, сохранившиеся в памяти, если бы нужного письменного свидетельства не оказалось? Рассмотренные сообщения не говорят, как он поступил бы в такой гипотетической ситуации. Вопрос показывает необходимость установить правило проверки, но не доказывает, что какие-либо аяты действительно были исключены. Ни реконструкция процедуры защитником, ни гипотеза критика не должны подаваться как наблюдавшийся результат.
До единого свода: чтение, запись и порядок
Чтобы понять, почему собирание не начиналось с чистого листа, вернёмся теперь ко времени жизни Мухаммада. Коран 25:32 отвечает на возражение о том, что откровение не было дано целиком за один раз. Согласно принятому повествованию, учение передавалось постепенно, а не было вручено как завершённая книга в один момент. Хадис аль-Бухари 4982 также сообщает об обильном ниспослании откровения незадолго до смерти Мухаммада. Продолжавшееся откровение помогает объяснить окончательное собирание после его смерти, но не делает более ранние письменные собрания невозможными.
Постепенное ниспослание не означает беспорядка. Гилкрист слишком быстро переходит от получения отдельных отрывков к утверждению, что об их тематике или расположении никто не задумывался. В принятых традицией сообщениях уже различимы определённые части текста: хадис «Сахиха Муслима» 808a упоминает заключительные аяты аль-Бакары, а 809a — начальные аяты аль-Кахф. В хадисе Муслима 811a сура 112 обозначена начальными словами. Отсутствие конкретного названия в этом сообщении не доказывает, что оно было неизвестно. Последовательность ниспослания отрывков, расположение аятов внутри суры, порядок сур в книге и названия сур — отдельные вопросы. Собрание может следовать продуманному порядку, не воспроизводя хронологию откровения. Ас-Суюти сохраняет сообщения об указаниях, куда помещать аяты, но также отмечает разногласия о том, был ли порядок сур предписан или определён сподвижниками. Одну точку зрения на окончательный порядок нельзя представлять как всеобщее согласие.
Чтение вслух и запись тоже необходимо рассматривать вместе. Повеление в Коране 96:1 Мустафа Хаттаб передаёт английским Read («читай»); во многих обсуждениях используется Recite («читай вслух»). Выбор одного английского слова не показывает, сколько письменных материалов существовало. Хадис аль-Бухари 4990 даёт конкретный рассказ о записи: Мухаммад вызывает Зайда с письменными принадлежностями, чтобы записать отрывок, относимый к 4:95. Это свидетельство о работе писца в принятом повествовании, но не перечень всего, что было записано.
Гилкрист приводит ещё два примера ранних записей. Его ссылка на почитаемые листы и писцов в Коране 80:13–16 требует оговорки: в комментарии Ибн Касира носители этих листов отождествляются с ангелами, поэтому отрывок нельзя напрямую считать свидетельством о листах у сподвижников. Гилкрист также ссылается на рассказ Ибн Исхака о том, как Умар встретил записанный отрывок в доме своей сестры. Это рассказ о событии, а не сохранившийся лист; надёжность его передачи в данном исследовании не установлена. Наше историческое описание опирается на проверенное сообщение о писце, а не на непроверенный рассказ об обращении.
У устной передачи также есть конкретные свидетельства. Хадис аль-Бухари 5003 передаёт от Анаса список людей, собравших Коран при жизни Мухаммада: Убайй ибн Кааб, Муаз ибн Джабаль, Зайд и Абу Зайд. Сам глагол, переведённый как «собрали», не решает, имеется ли в виду книга в переплёте. В хадисе аль-Бухари 4999 рекомендуется учиться у Ибн Масуда, Салима, Муаза и Убайя. Эти частично совпадающие списки показывают признанные в традиции авторитеты; они не являются независимо проверенной переписью всех людей, знавших текст полностью. Гилкрист также ссылается на Ибн Саада, передавая сообщение, что Муджамми ибн Джария выучил почти весь Коран, тогда как Ибн Масуд знал более девяноста сур, а остальные выучил у него. Это конкретное количество и сообщение об обучении одного у другого здесь независимо не подтверждены. В исходной главе они иллюстрируют распределение знаний между людьми, а не устанавливают точный объём знаний каждого сподвижника.
Наконец, хадис аль-Бухари 4998 сообщает о ежегодной сверке чтения с Гавриилом и двух сверках в последний год жизни Мухаммада. Это религиозное сообщение о чтении, а не сохранившаяся редакция, с которой можно механически сравнить каждую более позднюю рукопись. Оно объясняет, почему мусульманское повествование может подчёркивать и авторитетное обучение, и позднейшее собирание. Ни сверка чтения, ни заучивание сами по себе не показывают точно, какие письменные материалы были собраны в одном месте.
Ас-Суюти прямо различает полную запись и единый собранный том. В «аль-Иткане», том 1, страница 160 издания аль-Мандуба, сказано, что Коран был записан при жизни Мухаммада, хотя ещё не был собран в одном месте или упорядочен по сурам. Это позднейшее учёное изложение, а не сохранившаяся опись. Тем не менее оно объясняет, почему утверждение о полной более ранней записи не обязательно противоречит позднейшему собиранию: «ещё не собрано» и «ещё не записано» — разные утверждения. С этим различием можно выяснять, что нового внесло поручение Абу Бакра, не отрицая предшествующую работу.
Первое, полное и официальное — разные утверждения
В каком же смысле собирание при Абу Бакре могло быть первым? Знание текста отдельным человеком, личный письменный экземпляр, официально составленное собрание и образцовые списки для общин — разные результаты. Хадис аль-Бухари 4986 описывает работу по поручению и сменявших друг друга хранителей. Он не доказывает, что ни один сподвижник не составлял личного собрания. Новыми могут быть цель работы и её официальный статус, даже если в ней используются уже существующие записи.
Гилкрист указывает на другое сообщение, согласно которому первым собрал Коран в мусхаф Салим. Такое сообщение действительно присутствует в «аль-Иткане» ас-Суюти: том 1, печатная страница 162, абзац 754 проверенного издания. Но тот же отрывок называет его цепочку передачи прерванной. Эта оговорка меняет аргумент: появление сообщения в старой книге само по себе не устанавливает историческое первенство Салима. Разногласие о первом составителе должно побуждать к сравнению формулировок, целей и передачи сообщений, а не к автоматическому выводу, что один рассказ опровергает другой.
Глава также оспаривает утверждения, что все необходимые материалы находились в доме Мухаммада, что принимались только записи, сделанные под его наблюдением, и что лишь Зайд присутствовал при последней сверке чтения с Гавриилом. Это разные положения, каждое из которых требует собственных свидетельств. В хадисе аль-Бухари 4986 упоминаются разнообразные материалы и память людей, но не указано ни единое место хранения, ни вся процедура, описанная позднейшими авторами. В хадисе аль-Бухари 4998 не назван ни один сподвижник, присутствовавший при сверке. Эти умолчания не доказывают и обратного: например, личное сообщение о сверке логически не означает, что при ней больше никто не присутствовал.
Такие различия сохраняют полезный вопрос исходной главы о требованиях к доказательствам. Можно описывать Зайда как добросовестного собирателя, действующего по поручению, не делая вид, будто у нас есть опись каждого фрагмента или полное изложение всех правил проверки. И наоборот, ограниченность документации не даёт права заполнять пробелы рассказом о небрежности.
Память, отмена откровения и утверждение об утрате
Когда Гилкрист переходит к утрате, различие между риском и результатом становится решающим. Разрозненные записи и способность человеческой памяти ошибаться создают возможные риски утраты или изменения формулировок; при этом память нескольких людей и письменные материалы могут исправлять друг друга. Эти особенности показывают, что нужно исследовать, а не сколько было утрачено. Сам Гилкрист признаёт добросовестность Зайда и считает составленный свод в целом подлинным. Его аргумент касается пропусков в переданном тексте, а не изобретения всего Корана после Мухаммада.
Он также утверждает, что широкое знание текста наизусть препятствовало бы добавлениям, но допускало пропуски. Если текст знают многие, внести новшество может быть труднее, однако «труднее» не означает «невозможно». Та же сеть знатоков могла бы обнаружить и пропуск. Поэтому добросовестное исследование требует конкретных свидетельств для обоих видов изменений. Нельзя установить утрату отрывков лишь на основании человеческой склонности к ошибкам или отсутствие любых добавлений лишь на основании знаний общины.
Ещё два отрывка из источников нужно тщательно различать. В «Сунан Аби Дауд» 1331 сообщается, что Мухаммаду напомнили аяты, которые он едва не забыл; в хадисе аль-Бухари 5038 использована более сильная формулировка: ему было дано забыть. Оба повествования описывают, как другой чтец сохранил аяты и напоминание восстановило их в памяти. Забывание отдельным человеком с последующим восстановлением в памяти не означает безвозвратной утраты для общины. Эти сообщения оспаривают утверждение, будто никто никогда не нуждался в напоминании, но не любое возможное понимание сохранности.
Коран 2:106 в представленном переводе Хаттаба говорит об отмене аята Богом или о том, что Бог даёт его забыть и заменяет другим. В религиозном объяснении отмена означает замену по Божьей власти; это не то же самое, что случайная утрата по вине писца. Исходный автор обращается к продолжавшемуся откровению и возможности отмены, чтобы объяснить, почему окончательное собирание произошло позже. Это понятное объяснение, но не доказательство невозможности более раннего свода или того, что конкретный отсутствующий отрывок был отменён.
Самое сильное утверждение Гилкриста об утрате основано на сообщении, отнесённом к «Китаб аль-Масахиф» Ибн Аби Дауда, страница 23 его издания. Соответствующий арабский текст есть в проверенной цифровой версии на страницах 99–100. В нём действительно утверждается, что материал, известный погибшим при Ямаме, впоследствии не был ни известен, ни записан, ни найден. Однако Ибн Шихаб вводит рассказ как дошедшее до него сообщение, не называя более раннего источника; это не прямое свидетельство очевидца. Абдуллах аль-Джудай в «аль-Мукаддимат аль-асасийя», страница 168, принимает цепочку до аз-Зухри, известного также как Ибн Шихаб, но называет дальнейшую передачу мурсаль, то есть имеющей пропуск. Эта критика ставит под вопрос историческую достоверность, но не доказывает, что утверждение было выдумано.
Формулировка также требует точности. В английском тексте Гилкриста сказано, что собирание ещё не произошло, тогда как в проверенном цифровом арабском тексте говорится «когда» Абу Бакр, Умар и Усман собирали. Оба варианта сохраняют утверждение об утрате. Прежде чем назвать это различие ошибкой перевода, необходимо сравнение с указанным им печатным изданием. Окружающий цифровой текст связывает утверждение об утрате с попытками предотвратить дальнейшие потери и разослать списки. Транскрипция устанавливает формулировку данного текстового свидетельства; она не решает вопрос о надёжности самого сообщения.
Стандартизация при Усмане: что добавляет хадис 4987
Хадис 4987, переданный от Анаса ибн Малика, описывает обеспокоенность Хузайфы разногласиями в чтении среди воинов из разных областей. Усман получает листы Хафсы, назначает комиссию, в которую входит Зайд, и велит её членам из курайшитов при расхождении с ним пользоваться языком курайшитов. Списки отправляют в области, листы возвращают Хафсе, а остальные письменные материалы Корана приказывают сжечь.
Это стандартизация, отличная от более раннего собирания в хадисе 4986. Повествование связывает две работы через листы Хафсы, но объясняет их разными непосредственными задачами: сохранить материал и предотвратить разобщение. Оно не перечисляет содержимое каждого уничтоженного списка. Поэтому приказ о сожжении сам по себе не доказывает ни полного переписывания текста заново, ни того, что все различия касались только орфографии.
Письменный стандарт также не тождествен каждой детали устного исполнения. Расм — письменный согласный каркас; кирааты — передаваемые традиции чтения. Руководство Quran.com объясняет традиционное убеждение, что признанные чтения принадлежат откровению; они различаются не только произношением, но и формами слов, а в некоторых случаях — смыслом. Это не классификация всех различий в уничтоженных списках. Утверждение о происхождении письменных копий уже, чем утверждение о каждом чтении, гласном или способе произнесения. Прежде чем обсуждать совершенную сохранность, уточните, идёт ли речь о принятом тексте, почерке, словесных формулировках, произношении или сохранении каждого раннего экземпляра.
Что можно проверить по рукописям
Рукописи позволяют историкам изучать материальные свидетельства независимо от принятия рассказа о собирании. В исследовании 2019 года Марейн ван Пюттен обнаружил общие необычные написания в ранних рукописях Корана усмановского текстового типа. По его аргументации, эти совпадения указывают на происхождение от общего письменного образца, а не на независимое воспроизведение по памяти. Это поддерживает вывод о ранней письменной стандартизации, но не подтверждает каждый разговор, переданный в рассказах об Абу Бакре или Усмане.
Так мы получаем более твёрдый, но всё ещё ограниченный результат: свидетельство общего письменного происхождения. Производные списки могут совпадать благодаря общему предку, не сохраняя сведений обо всём, что этому предку предшествовало. Кроме того, дата рукописи не становится автоматически датой создания её текста. Ранняя устойчивость текста исторически значима; чтобы перейти от этого результата к утверждению о божественном происхождении, нужны другие основания. При изучении христианских рукописей следует так же различать, что сохранилось, как оно передавалось и почему этому нужно верить.
Что остаётся от исходного аргумента?
Рассмотренные свидетельства позволяют отделить полезный вопрос Гилкриста от его более сильного вывода. Собирание, отбор свидетельств и стандартизация присутствуют в принятом повествовании; их обоснованно исследовать. Но хадис аль-Бухари 4986 не устанавливает безвозвратной утраты при Ямаме, а отдельное сообщение об утрате имеет собственную проблему в цепочке передачи. Поэтому наш вывод уже, чем у Гилкриста: традиция описывает организованную человеческую работу по сохранению, тогда как и утверждение о действительной утрате, и утверждение о безупречной сохранности во всех отношениях требуют свидетельств сверх рассмотренных здесь особенностей.
Сильнейший мусульманский ответ не требует отрицать этот процесс. Бог мог сохранить текст через человеческую заботу, в согласии с Кораном 15:9. Божья защита и деятельность людей совместимы, поэтому обнаружение второй не опровергает первую. Однако для читателя, который ещё исследует авторитет Корана, обещание не может независимо установить тот авторитет, на котором основано доверие к самому обещанию. Это граница исторического аргумента, а не суждение о том, будто мусульманская вера неискренна или неразумна: богословское утверждение требует собственного обоснования. Если сохранность предлагают как основание принять Коран за Божье слово, остаётся объяснить, почему она устанавливает такой авторитет. Если затем человеческое переписывание используют для отказа от Библии, этот критерий несовместим с признанием человеческой заботы возможным средством Божьего сохранения. Эти конкретные доводы несостоятельны; полученный результат не выдаётся за опровержение всего ислама или за доказательство христианства без собственных свидетельств.
Абдуллах аль-Джудай, «аль-Мукаддимат аль-асасийя» (2001), с. 168
Корректное сравнение с Библией
Библия — собрание произведений, поэтому её история не является точной параллелью собиранию Корана. Тем не менее можно сравнить конкретный вопрос: делают ли свидетельства о переписывании и текстовых различиях недоступной более раннюю религиозную весть? Для Нового Завета Синайский кодекс IV века — конкретное свидетельство, предшествующее исламу. Его сохранившееся содержание включает Новый Завет и другие раннехристианские произведения, напоминая о необходимости различать состав собрания и формулировки внутри отдельной книги.
Синайский кодекс также не позволяет идеализировать христианскую историю текста. Евангелие от Марка в нём заканчивается на 16:8, без пространного окончания 16:9–20, знакомого по многим более поздним Библиям. Хью Хоутон в обсуждении рукописи отмечает, что она, тем не менее, содержит повествования о воскресении у Матфея, Луки и Иоанна. Таким образом, признание серьёзного текстологического вопроса в Евангелии от Марка не устраняет весть о воскресении из сохранившихся доисламских христианских источников.
Теперь положительное основание для исследования Библии становится конкретным. Читатель может изучать доисламскую форму вести об Иисусе, признавая при этом существенное различие в Евангелии от Марка. Эти данные не доказывают описанных событий, не решают, какое окончание первоначально написал Марк, и не устанавливают богодухновенности каждой книги. Мусульманский критик может возразить, что изменения произошли до появления сохранившихся свидетельств. Такая возможность требует данных о конкретном тексте и предполагаемом изменении: одно её упоминание не доказывает, что доступная нам христианская весть — поздняя замена. Сохранившаяся рукопись даёт конкретный предмет исследования и избавляет от ложного выбора между доверием к каждой детали и отказом от всего текста.
Современная новозаветная текстология не требует делать вид, что все копии совпадают. Институт исследования текста Нового Завета Мюнстерского университета определяет свою задачу как документирование текстовой традиции и реконструкцию её начального текста. Сравнение свидетельств — метод оценки различий, а не гарантия того, что каждое чтение станет несомненным. Соответственно, христианская аргументация обязана признавать выявляемые различия и защищать лишь выводы, которые поддерживаются свидетельствами.
Какой вывод позволяет сделать сравнение
История собирания помогает точнее поставить вопрос. В случае Корана сообщения описывают активную работу по сохранению и официально установленный письменный стандарт, а исследование рукописей поддерживает вывод об общем письменном происхождении. Эти результаты не устанавливают всех деталей, которые включают в утверждение о совершенной сохранности, и не оправдывают бездоказательного обвинения в утрате откровения. Они показывают, почему слова «его собрали люди» — начало исследования, а не готовый вердикт.
Применим этот вывод к конкретному библейскому утверждению. Если речь о том, что в Синайском кодексе нет пространного окончания Марка, рукопись это подтверждает. Если же утверждается, что вместе с этим окончанием из неё исчезают свидетельства о воскресении, другие Евангелия этому противоречат. Поэтому сохранившийся текст даёт положительное основание исследовать христианские свидетельства об Иисусе. Произошли ли его смерть и воскресение и что они означают — вопросы, которые затем нужно оценивать на собственных исторических и богословских основаниях. Мы можем заниматься ими, не требуя от количества или единообразия рукописей доказать то, для чего нужен более полный аргумент. Поэтому основание рассмотреть веру в Бога, о котором говорит это христианское свидетельство, конкретно: его весть остаётся доступной для оценки, а довод из сохранности, призванный заранее исключить её, не достигает цели. Доверять ли этой вести — вопрос более полного исследования, которое история собирания делает возможным, но не заменяет.
Сахих аль-Бухари 4986 · Сахих аль-Бухари 4987 · Национальный музей азиатского искусства Смитсоновского института, Синайский кодекс · Мюнстерский университет, Институт исследования текста Нового Завета